Преподобная Пелагия

21.10.2017

Ве­ли­кое бла­го­да­ре­ние долж­ны мы все­гда воз­да­вать Гос­по­ду на­ше­му за то, что Он не же­ла­ет смер­ти греш­ным, но дол­го­тер­пе­ли­во ожи­да­ет об­ра­ще­ния их к пра­вед­ной жиз­ни. 

Див­ное со­бы­тие – пи­шет диа­кон Илио­поль­ской[1] церк­ви Иа­ков – про­изо­шло в на­ши дни; по­се­му я о нем и пе­ре­даю вам, бра­ти­ям свя­тым, чтобы, чи­тая со вни­ма­ни­ем, по­лу­чи­ли вы ве­ли­кую поль­зу.

Свя­тей­ший ар­хи­епи­скоп Ан­тио­хии[2] со­звал к се­бе по цер­ков­ным нуж­дам из окрест­ных го­ро­дов во­семь епи­ско­пов.

Меж­ду ни­ми был и свя­той Бо­жий че­ло­век, мой епи­скоп Нонн, муж пре­див­ный, преж­де быв­ший са­мым стро­гим ино­ком Та­венн­ско­го[3]мо­на­сты­ря. За свою доб­ро­де­тель­ную жизнь он взят был из мо­на­сты­ря и по­став­лен в епи­ско­па[4]. Нонн при­шел из Илио­по­ля, за­хва­тив и ме­ня с со­бою. Ко­гда епи­ско­пы со­бра­лись в цер­ковь свя­то­го му­че­ни­ка Иули­а­на[5], то по­же­ла­ли слы­шать от Нон­на по­уче­ние и се­ли все при две­рях цер­ков­ных. Нонн тот­час стал изуст­но по­учать на поль­зу и на спа­се­ние слу­шав­шим. Все бла­го­го­вей­но вни­ма­ли свя­то­му уче­нию его. В то вре­мя од­на жен­щи­на-языч­ни­ца, из­вест­ная по всей Ан­тио­хии блуд­ни­ца, про­хо­ди­ла ми­мо две­рей цер­ков­ных с ве­ли­кою гор­до­стью, оде­тая в мно­го­цен­ные одеж­ды, укра­шен­ная зо­ло­том, до­ро­ги­ми ка­ме­нья­ми и жем­чу­гом, окру­жен­ная мно­же­ством де­виц и юно­шей в кра­си­вых одеж­дах, с зо­ло­ты­ми оже­ре­лья­ми. Она бы­ла так пре­крас­на ли­цом, что со­зер­ца­ни­ем ее кра­со­ты не мог­ли до­воль­но на­сы­тить­ся свет­ские юно­ши. Про­хо­дя ми­мо нас, она на­пол­ни­ла весь воз­дух аро­мат­ным бла­го­во­ни­ем. Уви­дев ее, иду­щую столь бес­стыд­но, с непо­кры­той го­ло­вой и об­на­жен­ны­ми пле­ча­ми, епи­ско­пы за­кры­ли гла­за и, ти­хо взды­хая, от­вер­ну­лись, как от ве­ли­ко­го гре­ха. А бла­жен­ный Нонн при­сталь­но и дол­го смот­рел на нее, по­ка не скры­лась она из глаз, и по­том, об­ра­тив­шись к епи­ско­пам, ска­зал: «Раз­ве не по­нра­ви­лась вам кра­со­та той жен­щи­ны?»

Они не от­ве­ча­ли. Нонн с пла­чем скло­нил го­ло­ву свою и омо­чил сле­за­ми сво­и­ми не толь­ко пла­ток, быв­ший у него в ру­ках, но и грудь. Воз­ды­хая от глу­би­ны серд­ца, он сно­ва спро­сил епи­ско­пов: «Раз­ве не усла­ди­лись вы ви­дом кра­со­ты ее?»

Они мол­ча­ли. Нонн ска­зал: «По­ис­ти­не мно­го­му я на­учил­ся от нее; ибо жен­щи­ну сию по­ста­вит Гос­подь на Страш­ном Сво­ем су­де и ею осу­дит нас. Как вы ду­ма­е­те, сколь­ко вре­ме­ни она про­ве­ла в сво­ей опо­чи­вальне, мо­ясь, оде­ва­ясь, раз­ны­ми спо­со­ба­ми укра­шая се­бя и осмат­ри­ва­ясь в зер­ка­ло, всю свою мысль и по­пе­че­ние по­ла­гая в том, чтобы кра­си­вее всех явить­ся очам вре­мен­ных сво­их по­клон­ни­ков? А мы, имея Же­ни­ха Бес­смерт­но­го на небе­сах, на Ко­го Ан­ге­лы взи­рать же­ла­ют, не за­бо­тим­ся об укра­ше­нии ока­ян­ной ду­ши на­шей, осквер­нен­ной, об­на­жен­ной и ис­пол­нен­ной сра­ма, не ста­ра­ем­ся омыть ее сле­за­ми по­ка­я­ния и одеть кра­со­тою доб­ро­де­те­лей, дабы яви­лась она бла­го­угод­ной пред оча­ми Бо­жи­и­ми и не бы­ла по­срам­ле­на и от­вер­же­на во вре­мя бра­ка Агн­ца»[6].

Окон­чив та­кое нра­во­уче­ние, бла­жен­ный Нонн взял ме­ня, греш­но­го сво­е­го диа­ко­на, и мы по­шли в кел­лию, ко­то­рая бы­ла нам да­на при той же церк­ви свя­то­го Иули­а­на. Вой­дя в опо­чи­валь­ню свою, епи­скоп мой по­верг­ся ли­цом на зем­лю и, пла­ча, го­во­рил: «Гос­по­ди Иису­се Хри­сте! про­сти ме­ня греш­но­го и недо­стой­но­го. За­бо­ты сей жен­щи­ны об укра­ше­нии те­ла пре­взо­шли все по­пе­че­ния мои об ока­ян­ной ду­ше мо­ей. Та жен­щи­на, чтобы уго­дить тлен­ным сво­им по­клон­ни­кам, укра­шая се­бя, столь­ко по­ка­за­ла ста­ра­ния: а я не ста­ра­юсь быть угод­ным Те­бе, Бо­гу мо­е­му, но пре­бы­ваю в ле­но­сти и небреж­но­сти. Ка­ким ли­цом воз­зрю на Те­бя? Ка­ки­ми сло­ва­ми оправ­да­юсь пред То­бою? Го­ре мне, греш­но­му! Пред­стоя пред свя­тым ал­та­рем Тво­им, не при­но­шу я Те­бе той ду­шев­ной кра­со­ты, ко­ей Ты от ме­ня ищешь. Та жен­щи­на в су­е­те сво­ей обе­ща­лась уго­ждать смерт­ным лю­дям, яв­ля­ясь им в столь бла­го­леп­ном ви­де, и де­ла­ет то, что обе­ща­ла: а я обе­щал­ся уго­ждать Те­бе, Бо­гу мо­е­му, и со­лгал по ле­но­сти мо­ей. Я наг, ибо не со­хра­нил по­ве­ле­ний Тво­их; не на де­ла мои на­де­юсь, но на ми­ло­сер­дие Твое, и от него упо­ваю по­лу­чить спа­се­ние».

Так дол­го с ры­да­ни­я­ми взы­вал свя­той Нонн. Мо­лил­ся он и о той жен­щине, го­во­ря: «Гос­по­ди, не по­гу­би со­зда­ние рук Тво­их: да не пре­бу­дет та­кая кра­со­та в раз­вра­те, во вла­сти бе­сов, но об­ра­ти ее к Се­бе, да сла­вит­ся в ней Имя Твое свя­тое: ибо для Те­бя все воз­мож­но».

По про­ше­ствии то­го дня и но­чи, по­сле утре­ни (день был вос­крес­ный), свя­той Нонн ска­зал мне: «Брат Иа­ков, по­слу­шай, ка­кой сон мне был в эту ночь. Ка­за­лось мне, что я стою в од­ном из уг­лов свя­то­го ал­та­ря. И вот, во вре­мя со­вер­ше­ния служ­бы яви­лась ка­кая-то чер­ная го­луб­ка, по­кры­тая нечи­сто­тою и на­пол­нив­шая воз­дух зло­во­ни­ем; она ле­та­ла кру­гом ме­ня, и я не мог вы­но­сить зло­во­ния ее. Ко­гда же диа­кон про­из­нес: «ели­цы огла­шен­нии, изы­ди­те», го­луб­ка от­ле­те­ла, и я не ви­дел ее, по­ка не кон­чи­лась ли­тур­гия. По со­вер­ше­нии же ли­тур­гии, ко­гда мы вы­хо­ди­ли из церк­ви, я вдруг уви­дел сно­ва ту же нечи­стую го­луб­ку, ко­то­рая опять ле­та­ла кру­гом ме­ня. Про­тя­нув ру­ку, я взял ее и бро­сил в во­ду, сто­я­щую в при­тво­ре цер­ков­ном; в ней та го­лу­би­ца омы­лась от всей нечи­сто­ты сво­ей, вы­ле­те­ла чи­стой и бе­лой, как снег, и, под­ни­ма­ясь в вы­со­ту, ста­ла неви­ди­ма».

Рас­ска­зав мне сей сон, бла­жен­ный Нонн, за­хва­тив ме­ня с со­бою, по­шел с про­чи­ми епи­ско­па­ми в со­бор­ную цер­ковь, где, при­нес­ши при­вет­ствие ар­хи­епи­ско­пу, они со­вер­ши­ли Бо­же­ствен­ную служ­бу. По окон­ча­нии свя­той служ­бы ар­хи­епи­скоп Ан­тио­хий­ский пред­ло­жил бла­жен­но­му Нон­ну пре­по­дать по­уче­ние на­ро­ду. Нонн от­верз уста свои и учил лю­дей си­лою пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей, в нем оби­тав­шей. Сло­ва его не от­ли­ча­лись изыс­кан­ной муд­ро­стью ми­ра се­го, но бы­ли про­сты, вра­зу­ми­тель­ны для всех и дей­ствен­ны: ибо Дух Свя­тый го­во­рил его уста­ми. Он го­во­рил о Страш­ном су­де и о бу­ду­щем воз­да­я­нии пра­вед­ным и греш­ным. Все при­сут­ство­вав­шие так уми­ля­лись сло­ва­ми его, что оро­ша­ли сле­за­ми зем­лю.

По смот­ре­нию ми­ло­сер­до­го Бо­га при­ве­лось сей блуд­ни­це, о ко­ей мы по­вест­ву­ем и ко­то­рая преж­де ни­ко­гда не бы­ва­ла в церк­ви и не вспо­ми­на­ла о гре­хах сво­их, ми­мо­хо­дом зай­ти в то са­мое вре­мя в цер­ковь. Услы­хав по­уче­ние свя­то­го Нон­на, она при­шла в страх Бо­жий; по­мыш­ляя о гре­хах сво­их и слы­ша по­уче­ние свя­то­го Нон­на о веч­ной за них му­ке, она ста­ла при­хо­дить в от­ча­я­ние, из­ли­ва­ла по­то­ки слез из очей сво­их и в со­кру­ше­нии сер­деч­ном не мог­ла оста­но­вить сво­е­го пла­ча. По­том она ска­за­ла двум слу­гам сво­им: «По­до­жди­те здесь, и ко­гда вый­дет тот свя­той муж, ко­то­рый го­во­рил по­уче­ние, иди­те за ним, узнай­те, где он жи­вет, и, воз­вра­тив­шись, ска­жи­те мне».

Слу­ги ис­пол­ни­ли при­ка­за­ние и по­ве­да­ли гос­по­же сво­ей, что свя­той жи­вет при церк­ви свя­то­го му­че­ни­ка Иули­а­на. То­гда она немед­лен­но на­пи­са­ла сво­ею ру­кою та­кое по­сла­ние к бла­жен­но­му Но­ну: «Свя­то­му уче­ни­ку Хри­сто­ву греш­ни­ца и уче­ни­ца диа­во­ла. Слы­ша­ла я о Бо­ге тво­ем, что Он пре­кло­нил небе­са и нис­шел на зем­лю не для пра­вед­ных, а для спа­се­ния греш­ни­ков. Он сми­рил­ся до то­го, что с мы­та­ря­ми вку­шал пи­щу[7]. Тот, на Ко­го хе­ру­ви­мы взи­рать не сме­ют, с греш­ни­ка­ми имел об­ще­ние и с блуд­ни­ца­ми бе­се­до­вал (Лк.7:37-50Ин.8:3-11 и др.). Гос­по­дин мой! Ес­ли ты, как я слы­шу от хри­сти­ан, – ис­тин­ный раб Хри­стов, то не от­верг­нешь ме­ня, же­ла­ю­щую при тво­ей по­мо­щи прий­ти к Спа­си­те­лю ми­ра и уви­деть пре­свя­тое Ли­це Его».

Про­чи­тав сие по­сла­ние, свя­той Нонн на­пи­сал в от­вет ей так: «Ка­кой бы ты ни бы­ла, но ве­до­мы Бо­гу – и ты са­ма, и на­ме­ре­ние твое. По­се­му про­шу те­бя: не ис­ку­шай ме­ня, недо­стой­но­го: я – греш­ный слу­жи­тель Бо­жий. Ес­ли же ты дей­стви­тель­но име­ешь доб­рое же­ла­ние уве­ро­вать в Бо­га мо­е­го и ви­деть ме­ня, – то со мною здесь дру­гие епи­ско­пы; и так при­хо­ди и вме­сте с ни­ми уви­дишь ме­ня. На­едине же те­бе ви­деть­ся со мною не долж­но».

По­лу­чив и про­чи­тав сие, греш­ни­ца ис­пол­ни­лась ве­ли­кой ра­до­сти, по­спе­ши­ла в цер­ковь свя­то­го Иули­а­на и да­ла знать о сво­ем при­хо­де бла­жен­но­му Нон­ну. Он же, со­брав к се­бе семь дру­гих епи­ско­пов, по­ве­лел ей вой­ти. Явив­шись пред со­бо­ром свя­тых епи­ско­пов, она с пла­чем по­верг­лась на зем­лю и при­па­ла к но­гам свя­то­го Нон­на, вос­кли­цая: «Умо­ляю те­бя, гос­по­дин мой, будь под­ра­жа­те­лем учи­те­ля тво­е­го Гос­по­да Иису­са Хри­ста, яви мне бла­го­дать твою и сде­лай ме­ня хри­сти­ан­кой: я – мо­ре гре­хов, гос­по­дин мой, и без­дна без­за­ко­ний; омой же ме­ня Кре­ще­ни­ем».

Все со­брав­ши­е­ся епи­ско­пы и кли­ри­ки, ви­дя блуд­ни­цу, при­шед­шую с та­ким по­ка­я­ни­ем и ве­рою, про­ли­ва­ли сле­зы. Бла­жен­ный ед­ва мог за­ста­вить ее под­нять­ся от ног его.

– Пра­ви­ла цер­ков­ные, – ска­зал он, – по­веле­ва­ют не кре­стить блуд­ни­цу без по­ру­чи­те­лей, из опа­се­ния, чтобы она не вер­ну­лась сно­ва к той же блуд­ной жиз­ни.

Услы­шав этот от­вет, она сно­ва по­верг­лась к но­гам свя­то­го, омы­ва­ла их сле­за­ми и оти­ра­ла во­ло­са­ми го­ло­вы сво­ей, как неко­гда еван­гель­ская греш­ни­ца омы­ва­ла но­ги Хри­сту (Лк.7:37-38).

– Ты дашь от­вет Бо­гу о ду­ше мо­ей, ес­ли не кре­стишь ме­ня, – го­во­ри­ла она. – От рук тво­их да взы­щет то­гда Бог ду­шу мою, а за то­бою за­пи­шет лу­ка­вые мои де­ла. Ес­ли от­верг­нешь ме­ня некре­ще­ной, то бу­дешь ви­ною про­дол­же­ния мо­ей блуд­ной и нечи­стой жиз­ни. Ес­ли не из­ба­вишь ме­ня те­перь от злых мо­их дел, то я от­вер­нусь от Бо­га тво­е­го и по­кло­нюсь идо­лам. Ес­ли не сде­ла­ешь ме­ня ныне неве­стой Хри­сто­вой и не при­ве­дешь к Бо­гу тво­е­му, то не бу­дешь иметь до­ли с Ним и свя­ты­ми Его.

Все при­сут­ство­вав­шие, слы­ша сие и ви­дя, как та­кая блуд­ни­ца столь силь­но вос­пла­ме­ни­лась стрем­ле­ни­ем к Бо­гу, про­сла­ви­ли Че­ло­ве­ко­люб­ца Бо­га. Бла­жен­ный Нонн немед­лен­но по­слал ме­ня, сми­рен­но­го Иа­ко­ва, к ар­хи­епи­ско­пу по­ве­дать ему о сем. Ар­хи­епи­скоп, услы­шав о про­ис­шед­шем, весь­ма об­ра­до­вал­ся и ска­зал мне: «Пой­ди, ска­жи епи­ско­пу тво­е­му: от­че чест­ный, те­бя ожи­да­ло де­ло сие, ибо хо­ро­шо знаю те­бя, что ты – Бо­жии уста, по сло­ву Его: «ес­ли из­вле­чешь дра­го­цен­ное из ни­чтож­но­го, то бу­дешь как Мои уста» (Иер.15:19).

И, при­звав гос­по­жу Ро­ма­ну, ко­то­рая бы­ла пер­вой диа­ко­нис­сой цер­ков­ной[8], по­слал ее со мною.

Ко­гда мы при­шли, то за­ста­ли Пе­ла­гию еще ле­жав­шей на зем­ле, у ног бла­жен­но­го Нон­на, ко­то­рый ед­ва мог за­ста­вить ее под­нять­ся, го­во­ря: «Встань, дочь, чтобы огла­сить­ся пе­ред Кре­ще­ни­ем».

Она вста­ла, и ска­зал ей епи­скоп:

– Ис­по­ве­дуй сна­ча­ла гре­хи твои.

Она от­ве­ча­ла с пла­чем:

– Ес­ли нач­ну ис­пы­ты­вать со­весть мою, то не най­ду в се­бе ни од­но­го доб­ро­го де­ла; знаю лишь, что гре­хи мои мно­го­чис­лен­нее пес­ка мор­ско­го, и не до­станет во­ды в мо­ре, чтобы омыть сквер­ные де­ла мои. Но я на­де­юсь на Бо­га тво­е­го, что Он об­лег­чить бре­мя без­за­ко­ний мо­их и ми­ло­сти­во при­з­рит на ме­ня.

Епи­скоп спро­сил ее:

– Как твое имя?

Она от­ве­ча­ла:

– Ро­ди­те­ли мои на­зы­ва­ли ме­ня Пе­ла­ги­ею, граж­дане же ан­тио­хий­ские пе­ре­име­но­ва­ли ме­ня Мар­га­ри­тою[9] ра­ди тех кра­си­вых и мно­го­цен­ных убо­ров, ко­и­ми укра­ша­ли ме­ня гре­хи мои.

То­гда епи­скоп огла­сил ее, кре­стил во имя От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, по­ма­зал ми­ром и при­ча­стил Пре­чи­сто­го и Жи­во­тво­ря­ще­го Те­ла и Кро­ви Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста во остав­ле­ние гре­хов. Ду­хов­ной ма­те­рью Пе­ла­гии бы­ла диа­ко­нис­са Ро­ма­на; при­няв ее от ку­пе­ли Кре­ще­ния, она про­ве­ла ее из церк­ви в по­кой огла­шен­ных, так как и мы там на­хо­ди­лись. Бла­жен­ный Нонн ска­зал про­чим епи­ско­пам: «Бу­дем тра­пе­зо­вать, бра­тия, и воз­ра­ду­ем­ся с Ан­ге­ла­ми Бо­жи­и­ми о том, что на­шли по­те­рян­ную ов­цу: вку­сим пи­щу с еле­ем и ви­ном ра­ди ду­хов­но­го уте­ше­ния».

Ко­гда все при­шли и ста­ли тра­пе­зо­вать вме­сте с но­во­кре­ще­ною, бес на­чал во­пить во все­услы­ша­ние. Че­ло­ве­че­ским го­ло­сом ры­дая, го­во­рил он:

– Го­ре, го­ре, что терп­лю я от это­го болт­ли­во­го ви­но­пий­цы! О злой ста­рик! Не до­воль­но ли бы­ло те­бе трид­ца­ти ты­сяч са­ра­цин, ко­их ты кре­стил, по­хи­тив их у ме­ня? Не до­воль­но ли те­бе бы­ло Илио­по­ля, ко­то­рый ты у ме­ня от­нял и при­вел к тво­е­му Бо­гу – а он был неко­гда мо­им, и все в нем жи­ву­щие мне по­кло­ня­лись![10] А те­перь и по­след­нюю мою на­деж­ду ты от­нял. Что же мне де­лать, ста­рец упря­мый, об­ман­щик? Не мо­гу вы­но­сить тво­их уло­вок. Да бу­дет про­клят день, в ко­то­рый ты ро­дил­ся, злой ста­рик! По­то­ки слез тво­их про­ли­лись на мое жи­ли­ще и сде­ла­ли его пу­стым[11].

Так, пла­ча, во­пил диа­вол пред две­ря­ми по­коя, где мы бы­ли, и все там на­хо­див­ши­е­ся слы­ша­ли го­лос его. И сно­ва, об­ра­тив­шись к но­во­кре­ще­ной, бес ска­зал:

– Что ты де­ла­ешь со мною, гос­по­жа Пе­ла­гия? Ты под­ра­жа­ешь Иуде. Он, по­чтен­ный апо­столь­ской сла­вой и че­стью, пре­дал Гос­по­да сво­е­го, а ты то же сде­ла­ла со мною.

То­гда епи­скоп по­ве­лел ра­бе Бо­жи­ей Пе­ла­гии огра­дить се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем. Она со­тво­рив зна­ме­ние кре­ста Хри­сто­ва на ли­це сво­ем, ска­за­ла диа­во­лу:

– Да от­го­нит те­бя Иисус Хри­стос, из­бав­ля­ю­щий ме­ня от те­бя!

Ко­гда она ска­за­ла сие, диа­вол тот­час ис­чез.

Через два дня, ко­гда Пе­ла­гия спа­ла с гос­по­жою Ро­ма­ною, ма­те­рью ее ду­хов­ной, явил­ся к ней диа­вол, раз­бу­дил ее и на­чал го­во­рить ей:

– До­ро­гая гос­по­жа моя, Мар­га­ри­та, ка­кое зло я сде­лал те­бе? Не обо­га­тил ли я те­бя зо­ло­том и се­реб­ром? Не укра­сил ли я те­бя ка­ме­нья­ми мно­го­цен­ны­ми, убо­ра­ми и одеж­да­ми? Мо­лю те­бя, по­ве­дай мне: ка­кую при­чи­нил я те­бе скорбь? Что ве­лишь мне, все ис­пол­ню немед­лен­но, толь­ко не остав­ляй ме­ня и не де­лай из ме­ня по­сме­ши­ще.

Огра­див се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, Пе­ла­гия от­ве­ча­ла:

– Гос­подь мой Иисус Хри­стос, из­ба­вив­ший ме­ня от зу­бов тво­их и со­де­лав­ший ме­ня неве­стой небес­но­го Сво­е­го чер­то­га, да от­го­нит те­бя от ме­ня.

И тот­час диа­вол ис­чез.

Раз­бу­див немед­лен­но свя­тую Ро­ма­ну, Пе­ла­гия ска­за­ла ей:

– По­мо­лись обо мне, мать моя: лу­ка­вый пре­сле­ду­ет ме­ня.

Ро­ма­на от­ве­ча­ла:

– Дочь моя, не устра­шай­ся его, ибо он те­перь бо­ит­ся и тре­пе­щет да­же те­ни тво­ей.

На тре­тий день по Кре­ще­нии сво­ем Пе­ла­гия при­зва­ла од­но­го из слуг сво­их и ска­за­ла ему: «Сту­пай в дом мой, пе­ре­пи­ши все, что есть в мо­их зла­то­хра­ни­тель­ни­цах, и все убо­ры мои, и все при­не­си сю­да».

Слу­га по­шел и сде­лал, как бы­ло при­ка­за­но ему. То­гда бла­жен­ная Пе­ла­гия, при­звав свя­то­го епи­ско­па Нон­на, все от­да­ла в ру­ки его, го­во­ря: «Вот бо­гат­ства, ко­и­ми обо­га­тил ме­ня са­та­на; пе­ре­даю его в свя­тые ру­ки твои: де­лай с ни­ми, что хо­чешь, мне же долж­но ис­кать со­кро­вищ Гос­по­да мо­е­го Иису­са Хри­ста».

Бла­жен­ный епи­скоп Нонн, при­звав эко­но­ма цер­ков­но­го, от­дал ему в при­сут­ствии всех пе­ре­дан­ные ему Пе­ла­ги­ей со­кро­ви­ща и ска­зал ему: «За­кли­наю те­бя име­нем Свя­той и Нераз­дель­ной Тро­и­цы не вно­сить ни­че­го из се­го зо­ло­та ни в дом епи­скоп­ский, ни в цер­ковь Бо­жию, ни в свой дом, ни в дом ко­го-ли­бо из кли­ри­ков: но раз­дай все сие сво­и­ми ру­ка­ми си­ро­там, убо­гим и немощ­ным, дабы то, что со­бра­но злом, бы­ло из­рас­хо­до­ва­но на доб­ро, и бо­гат­ство гре­хов­ное ста­ло бы бо­гат­ством прав­ды. Ес­ли же на­ру­шишь сию клят­ву, – ана­фе­ма да бу­дет до­му тво­е­му, и участь твоя с те­ми, ко­то­рые вос­кли­ца­ли: «возь­ми, возь­ми, рас­пни его»[12] (Лк.23:21).

Ра­ба Бо­жия Пе­ла­гия ни­че­го не оста­ви­ла из сво­е­го иму­ще­ства да­же на про­пи­та­ние се­бе, но пи­та­лась за счет Ро­ма­ны диа­ко­нисс­сы: ибо по­кля­лась ни­чем не поль­зо­вать­ся от бо­гат­ства гре­хов­но­го. При­звав всех сво­их слуг и слу­жа­нок, она от­пу­сти­ла их на во­лю, дав каж­до­му до­ста­точ­но се­реб­ра и зо­ло­та.

«Я осво­бож­даю вас от вре­мен­но­го раб­ства, – ска­за­ла она им, – вы же по­ста­рай­тесь осво­бо­дить се­бя от раб­ства су­ет­но­му ми­ру, ис­пол­нен­но­му гре­хов, дабы нам, жив­шим в ми­ре сем сов­мест­но, спо­до­бить­ся пре­бы­вать вме­сте и в бла­жен­ной жиз­ни».

Ска­зав сие, Пе­ла­гия от­пу­сти­ла слуг сво­их.

В вось­мой день, ко­гда над­ле­жа­ло ей, по обы­чаю но­во­кре­ще­ных, снять бе­лые одеж­ды, по­лу­чен­ные по Кре­ще­нии (день был вос­крес­ный), Пе­ла­гия, встав весь­ма ра­но, сня­ла бе­лые одеж­ды, в ко­то­рые бы­ла оде­та при Кре­ще­нии, и об­ла­чи­лась во вла­ся­ни­цу. Взяв ветхую одеж­ду бла­жен­но­го Нон­на, она тай­но от всех уда­ли­лась из Ан­тио­хии и с то­го вре­ме­ни ни­кто не знал, где она на­хо­ди­лась. Диа­ко­нис­са Ро­ма­на скор­бе­ла и пла­ка­ла о ней. Но все­ве­ду­щий Бог от­крыл бла­жен­но­му Нон­ну, что Пе­ла­гия ушла в Иеру­са­лим, и уте­шал Нонн Ро­ма­ну, го­во­ря: «Не плачь, дочь моя, а ра­дуй­ся: Пе­ла­гия, по­доб­но Ма­рии, ко­то­рая «из­бра­ла бла­гую часть, ко­то­рая не от­ни­мет­ся у нее» (Лк.10:42).

Немно­го дней спу­стя мы бы­ли от­пу­ще­ны ар­хи­епи­ско­пом и воз­вра­ти­лись в Илио­поль. Чрез три го­да яви­лось у ме­ня же­ла­ние ид­ти в Иеру­са­лим – по­кло­нить­ся Свя­то­му Вос­кре­се­нию Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста[13], и я про­сил епи­ско­па мо­е­го, бла­жен­но­го Нон­на, от­пу­стить ме­ня. От­пус­кая ме­ня, он ска­зал: «Брат Иа­ков! Ко­гда при­дешь в свя­тые ме­ста, по­ищи там неко­е­го ино­ка, ко­то­ро­го зо­вут Пе­ла­ги­ем: он ев­нух[14], весь­ма доб­ро­де­те­лен и жи­вет несколь­ко го­дов в за­тво­ре. Най­дя его, по­бе­се­дуй с ним, и по­лу­чишь от него ве­ли­кую поль­зу, ибо он – ис­тин­ный раб Хри­стов и инок, до­стиг­ший со­вер­шен­ства».

Это го­во­рил Нонн о ра­бе Бо­жи­ей Пе­ла­гии, ко­то­рая око­ло Иеру­са­ли­ма устро­и­ла се­бе кел­лию на го­ре Еле­он­ской[15], где неко­гда мо­лил­ся Гос­подь наш, и, за­тво­рив­шись там, жи­ла для Бо­га. Но се­го Нонн не от­крыл мне.

Со­брав­шись, я по­шел к свя­тым ме­стам, по­кло­нил­ся Свя­то­му Вос­кре­се­нию Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста и Чест­но­му Кре­сту Его, а на дру­гой день отыс­кал мо­на­ха, по име­ни Пе­ла­гия, как за­по­ве­дал мне епи­скоп мой; кел­лию его на­шел я в го­ре Еле­он­ской. Кел­лия эта ото­всю­ду бы­ла за­граж­де­на и две­рей не име­ла; толь­ко ма­лое окон­це уви­дел я в стене, по­сту­чал в него и, ко­гда его от­кры­ли, я уви­дел ра­бу Бо­жию. Она узна­ла ме­ня, но не от­кры­ла мне се­бя. Я же не узнал ее. Да и как я мог узнать ту, ве­ли­кая кра­со­та ко­ей так быст­ро увя­ла, как увя­да­ет цве­ток? Очи ее глу­бо­ко вва­ли­лись, от мно­го­го и без­мер­но­го воз­дер­жа­ния об­на­ру­жи­лись ко­сти и су­ста­вы ли­ца ее. Вся стра­на иеру­са­лим­ская счи­та­ла ее ев­ну­хом, ни один че­ло­век не знал, что то – жен­щи­на, да и я сам не ве­дал то­го: ибо епи­скоп мой го­во­рил мне о ев­ну­хе-ино­ке, и я по­лу­чил бла­го­сло­ве­ние от нее как от ино­ка-му­жа. Она ска­за­ла мне:

– Ска­жи мне, брат, ты не Иа­ков ли, диа­кон бла­жен­но­го епи­ско­па Нон­на?

Я ди­вил­ся, что она и по име­ни ме­ня на­зва­ла, и при­зна­ла во мне диа­ко­на бла­жен­но­го Нон­на, и от­ве­чал:

– Да, гос­по­дин мой.

Она мне ска­за­ла:

– Ска­жи епи­ско­пу тво­е­му, чтобы по­мо­лил­ся обо мне, ибо во­ис­ти­ну он – муж свя­той и апо­стол Хри­стов.

– И те­бя, брат мой, – при­ба­ви­ла она, – про­шу по­мо­лить­ся обо мне.

Ска­зав сие, бла­жен­ная за­тво­ри­ла окон­це и на­ча­ла петь тре­тий час. Я со­тво­рил мо­лит­ву и ото­шел; со­зер­ца­ние же Ан­ге­ло­по­доб­ной по­движ­ни­цы и сла­дост­ная бе­се­да ее мно­го по­слу­жи­ла мне на поль­зу.

Воз­вра­тясь в Иеру­са­лим, я об­хо­дил раз­лич­ные мо­на­сты­ри, по­се­щал бра­тию, бе­се­до­вал со свя­ты­ми му­жа­ми, при­ни­мал от них бла­го­сло­ве­ние и мно­го по­лу­чал поль­зы для ду­ши. По всем оби­те­лям про­нес­лась доб­рая сла­ва о ев­ну­хе Пе­ла­гии, и при­мер жиз­ни его всем был на поль­зу. Ра­ди се­го я по­же­лал сно­ва пой­ти к нему и уте­шить­ся ду­ше­по­лез­ною его бе­се­дою. При­дя к кел­лии его, я по­сту­чал в окон­це с мо­лит­вою, дерз­нул и по име­ни его на­звать, го­во­ря: «От­во­ри, от­че Пе­ла­гий!»

Но он не от­ве­чал мне ни­че­го.

Я ду­мал, что он мо­лит­ся или по­чи­ва­ет и, по­до­ждав немно­го, сно­ва по­сту­чал, про­ся от­во­рить, но от­ве­та не бы­ло; сно­ва ожи­дал я неко­то­рое вре­мя и сно­ва по­сту­чал. Три дня про­вел я так, си­дя у окон­ца, и сту­чал через неко­то­рые про­ме­жут­ки вре­ме­ни, имея силь­ное же­ла­ние ви­деть свя­тое ли­цо Пе­ла­гия и по­лу­чить бла­го­сло­ве­ние его: но не бы­ло ни гла­са, ни по­слу­ша­ния. То­гда я ска­зал сам се­бе: «Или ушел он из сей кел­лии, и в ней ни­ко­го нет, или пре­ста­вил­ся».

Я дерз­нул си­лою от­крыть окон­це и уви­дел, что Пе­ла­гий ле­жит на зем­ле мерт­вым. Ужас­нул­ся я, и весь­ма горь­ко мне ста­ло, что не спо­до­бил­ся я по­лу­чить по­след­не­го его бла­го­сло­ве­ния. За­тво­рив окон­це, я от­пра­вил­ся в Иеру­са­лим и воз­ве­стил жи­ву­щим там свя­тым от­цам, что ав­ва Пе­ла­гий – ев­нух пре­ста­вил­ся; и тот­час про­шла по все­му Иеру­са­ли­му весть, что свя­той Пе­ла­гий, ду­хо­нос­ный инок, скон­чал­ся о Гос­по­де. На по­гре­бе­ние чест­но­го те­ла его со­шлись ино­ки из всех окрест­ных мо­на­сты­рей, все жи­те­ли Иеру­са­ли­ма и бес­чис­лен­ное мно­же­ство лю­дей из Иери­хо­на и с той сто­ро­ны Иор­да­на. Раз­ло­мав окон­це кел­лии, сде­ла­ли вход, до­ста­точ­ный для од­но­го че­ло­ве­ка; во­шед­ши чрез сде­лан­ное та­ким об­ра­зом от­вер­стие, бла­го­го­вей­ные му­жи вы­нес­ли чест­ное те­ло. При­шел и пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский со мно­же­ством иных от­цов. Ко­гда по об­ря­ду на­ча­ли ума­щать те­ло аро­ма­та­ми, то уви­де­ли, что по­чив­ший по­движ­ник был по при­ро­де жен­щи­ной.

«Див­ный во свя­тых Бо­же, – воз­зва­ли то­гда при­сут­ство­вав­шие со сле­за­ми, – сла­ва Те­бе: ибо име­ешь Ты на зем­ле со­кро­вен­ных свя­тых, не толь­ко му­жей, но и жен».

Тай­ну Пе­ла­гии хо­те­ли бы­ло ута­ить от на­ро­да, но не мог­ли: ибо Бо­гу угод­но бы­ло не со­крыть, но объ­явить и про­сла­вить ра­бу Свою. И со­бра­лось ве­ли­кое мно­же­ство на­ро­да; стек­лись и ино­ки­ни из мо­на­сты­рей сво­их со све­ча­ми и ка­ди­ла­ми, со псал­ма­ми и пес­но­пе­ни­я­ми цер­ков­ны­ми, и, взяв чест­ное и свя­тое те­ло Пе­ла­гии, с по­до­ба­ю­щею че­стью внес­ли в ту же кел­лию, где под­ви­за­лась она, и там по­греб­ли[16].

Та­ко­во бы­ло жи­тие быв­шей блуд­ни­цы, та­ко­во об­ра­ще­ние по­гиб­шей греш­ни­цы, та­ко­вы тру­ды ее и по­дви­ги, ко­и­ми уго­ди­ла она Бо­гу. Да по­даст Гос­подь наш Иисус Хри­стос с нею и нам по­лу­чить ми­лость в день суд­ный! Ему сла­ва с От­цем и Свя­тым Ду­хом ныне и прис­но, и во ве­ки ве­ков. Аминь.

При­ме­ча­ния

[1] Илио­поль Па­ле­стин­ский, на­хо­див­шей­ся на се­ве­ре Па­ле­сти­ны, в Ке­ле­си­рии, в ны­неш­ней Си­рий­ской об­ла­сти ази­ат­ской Тур­ции, в глу­бо­кой древ­но­сти был цен­траль­ным пунк­том для все­го язы­че­ско­го Во­сто­ка, но в IV в. стал рас­сад­ни­ком хри­сти­ан­ства и имел сво­их епи­ско­пов; впо­след­ствии го­род этот был по­сте­пен­но раз­ру­шен.

[2] Ан­тио­хия Си­рий­ская – один из древ­них и бо­га­тей­ших го­ро­дов Си­рии, сто­лич­ный ее го­род; ле­жит при р. Орон­те, вер­стах в 10 от впа­де­ния ее в Сре­ди­зем­ное мо­ре, меж­ду гор­ны­ми хреб­та­ми Ли­ва­на и Тав­ра; ос­но­ва­на за 300 лет до Р. Хр. Селев­ком Ни­ка­то­ром и на­зва­на так по име­ни Ан­тио­ха, от­ца его. Для хри­сти­ан­ской церк­ви Ан­тио­хия име­ет осо­бен­ную важ­ность как вто­рое по­сле Иеру­са­ли­ма ве­ли­кое сре­до­то­чие хри­сти­ан­ства и как мать хри­сти­ан­ских церк­вей из языч­ни­ков. Зна­ме­ни­тая цер­ковь Ан­тио­хий­ская на­саж­де­на пер­во­на­чаль­но свв. апп. Пав­лом и Вар­на­вою, а впо­след­ствии утвер­жде­на еще и ап. Пет­ром. В Ан­тио­хии бы­ло нема­ло за­ме­ча­тель­ных со­бо­ров пас­ты­рей церк­ви во вре­мя ере­ти­че­ских (ари­ан­ских и несто­ри­ан­ских) рас­прей, Цер­ковь Ан­тио­хий­ская из­древ­ле поль­зо­ва­лась осо­бен­ны­ми пре­иму­ще­ства­ми, на­равне с церк­ва­ми: Алек­сан­дрий­скою, Иеру­са­лим­скою, Кон­стан­ти­но­поль­скою и Рим­скою; на­сто­я­те­ли ее име­ли ти­тул и пре­иму­ще­ства пат­ри­ар­ха, по­че­му и в на­сто­я­щем ме­сте жи­тия прп. Пе­ла­гии сле­ду­ет ра­зу­меть не ар­хи­епи­ско­па, а пат­ри­ар­ха. В на­сто­я­щее вре­мя Ан­тио­хия на­хо­дит­ся под ту­рец­ким вла­ды­че­ством и пред­став­ля­ет со­бою неболь­шой и бед­ный го­ро­док, в ко­то­ром на­счи­ты­ва­ет­ся до 10 ты­сяч жи­те­лей.

[3] Та­венн­ский мо­на­стырь был пер­вым об­ще­жи­тель­ным мо­на­сты­рем. На­хо­дил­ся в Та­венне, в Верх­нем (Юж­ном) Егип­те, к се­ве­ру от древ­ней сто­ли­цы его – Фив, на бе­ре­гу Ни­ла; ос­но­ван око­ло 340 г. прп. Па­хо­ми­ем Ве­ли­ким (па­мять его 15-го мая), ко­то­рый пер­вый и со­ста­вил стро­гий об­ще­жи­тель­ный мо­на­стыр­ский устав, быст­ро рас­про­стра­нив­ший­ся в хри­сти­ан­ском ми­ре. Та­венн­ский мо­на­стырь имел та­кое гро­мад­ное зна­че­ние в ис­то­рии древ­не­хри­сти­ан­ско­го ино­че­ства и успех уста­ва Па­хо­мия был так ве­лик, что еще до его смер­ти в Та­венне и ее окрест­но­стях со­бра­лось око­ло 7000 мо­на­хов. И впо­след­ствии Та­вен­на, – на­име­но­ва­ние ко­то­рой, при­над­ле­жав­шее сна­ча­ла од­но­му ост­ро­ву на р. Ни­ле, впо­след­ствии пе­ре­шло и на бе­ре­го­вые окрест­ные ме­ста ре­ки, где по­се­лил­ся прп. Па­хо­мий и его уче­ни­ки, – сла­ви­лась сво­и­ми мо­на­сты­ря­ми.

[4] Нонн был из­бран преж­де епи­ско­пом на Едес­скую ка­фед­ру, в 448 го­ду, на ме­сто низ­ло­жен­но­го Ивы; ко­гда же Хал­ки­дон­ский со­бор в 451 г. воз­вра­тил Иве Едес­скую ка­фед­ру, то Нонн за­нял ка­фед­ру в Илио­по­ле.

[5] Здесь ра­зу­ме­ет­ся св. муч. Иули­ан Тар­ся­нин, по­стра­дав­ший в кон­це III ве­ка (па­мять его со­вер­ша­ет­ся 21 июня). В честь его бы­ла со­зда­на в Ан­тио­хии цер­ковь, где по­ло­же­ны бы­ли его мо­щи.

[6] Вы­ра­же­ние, за­им­ство­ван­ное из Апо­ка­лип­си­че­ско­го та­ин­ствен­но­го изо­бра­же­ния (Откр.19:7) под ви­дом бра­ка тор­же­ства По­бе­ди­те­ля Хри­ста и Его Св. Церк­ви по­сле окон­ча­тель­ной по­бе­ды над са­та­ною, ан­ти­хри­стом и их слу­га­ми в кон­це вре­мен.

[7] Мы­та­ря­ми на­зы­ва­лись ли­ца, на­зна­ча­е­мые рим­ля­на­ми для сбо­ра по­да­тей с иуде­ев. Они обык­но­вен­но бра­ли на от­куп со­би­ра­ние этих по­шлин и упо­треб­ля­ли все­воз­мож­ные ме­ры, чтобы из­влечь для се­бя наи­боль­шие вы­го­ды. Как ко­ры­сто­лю­би­вые и наг­лые аген­ты язы­че­ской дер­жа­вы, мы­та­ри счи­та­лись иуде­я­ми за пре­да­те­лей и из­мен­ни­ков сво­ей стране и Гос­по­ду Бо­гу. Греш­ник, языч­ник и мы­тарь – у них зна­чи­ли од­но и то же, го­во­рить с ни­ми по­чи­та­лось гре­хом, об­ра­щать­ся с ни­ми – осквер­не­ни­ем, хо­тя и сре­ди них бы­ли доб­рые и бо­го­бо­яз­нен­ные лю­ди. Но Хри­стос не гну­шал­ся и их, за что неред­ко под­вер­гал­ся уко­риз­нам (Мф.11:19Лк.5:30, 7:34, 15:1-2).

[8] Диа­ко­нис­са – с греч. язы­ка: слу­жи­тель­ни­ца. Так на­зы­вал­ся осо­бен­ный род слу­жеб­ных лиц в Церк­ви, учре­жде­ние ко­то­рых вос­хо­дит к вре­ме­нам апо­столь­ским (Рим.16:1; ср. 1Тим.5:3-10). На долж­ность диа­ко­нисс из­би­ра­лись по­жи­лые (не мо­ло­же 40 лет) дев­ствен­ни­цы или вдо­вы. Обя­зан­но­стью их бы­ло на­став­лять об­ра­ща­ю­щих­ся жен и де­виц, как они долж­ны дер­жать се­бя во вре­мя Кре­ще­ния, при­слу­жи­вать епи­ско­пу при их Кре­ще­нии и вме­сто него со­вер­шать по­ма­за­ние дру­гих ча­стей те­ла, кро­ме че­ла и т.д., на­блю­дать за по­ряд­ком и бла­го­чи­ни­ем сре­ди жен­щин во вре­мя бо­го­слу­же­ния, по­се­щать боль­ных, бед­ству­ю­щих, за­клю­чен­ных в тем­ни­цах, слу­жить ис­по­вед­ни­кам и му­че­ни­кам, со­дер­жи­мым под стра­жей, по­мо­гать неиму­щим и т.п. От­но­си­тель­но диа­ко­нисс есть несколь­ко ка­но­ни­че­ских пра­вил а имен­но: IV-го Все­лен­ско­го Со­бо­ра пра­ви­ло 15-е, VI-го – пра­ви­ло 14 и cв. Ва­си­лия Ве­ли­ко­го пра­ви­ло 44-е.

[9] Мар­га­ри­та в пе­ре­во­де с гре­че­ско­го зна­чит «жем­чу­жи­на».

[10] В на­ча­ле V ве­ка язы­че­ство все еще бы­ло до­воль­но силь­но рас­про­стра­не­но в Илио­по­ле, но тру­да­ми свя­то­го Нон­на вли­я­ние его здесь бы­ло окон­ча­тель­но по­до­рва­но. – Под са­ра­ци­на­ми ра­зу­ме­ют­ся ара­бы, ко­то­рых свя­той Нонн во вре­мя пре­бы­ва­ния на Илио­поль­ской ка­фед­ре об­ра­тил ко Хри­сту в ко­ли­че­стве до 30000 че­ло­век.

[11] Под опу­сте­лым, по­те­рян­ным для диа­во­ла жи­ли­щем здесь ра­зу­ме­ет­ся Пе­ла­гия. По воз­зре­нию биб­лей­ско­му, как бла­го­че­сти­вый че­ло­век есть храм Ду­ха Свя­то­го (1Кор.3:16), так зло­че­сти­вый – храм ду­ха зло­бы. По­се­му диа­вол и на­зы­ва­ет Пе­ла­гию сво­им преж­ним жи­ли­щем, ко­то­рое опу­сте­ло для него по­сле об­ра­ще­ния ее ко Хри­сту.

[12] Т. е. с хри­сто­про­дав­ца­ми и бо­го­убий­ца­ми – ев­ре­я­ми. Лк.23:21.

[13] Т. е. хра­му Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, по­стро­ен­но­му на ме­сте Вос­кре­се­ния Гос­по­да, Гро­бу Гос­под­ню и дру­гим на­хо­дя­щим­ся там ве­ли­чай­шим хри­сти­ан­ским свя­ты­ням.

[14] Ев­нух – че­ло­век, неспо­соб­ный к по­ло­вым стра­стям, в выс­шем, ду­хов­ном смыс­ле – умерт­вив­ший се­бя, умер­ший для стра­стей.

[15] Го­ра Еле­он­ская, или Мас­лич­ная – од­на из гор иудей­ских, и на­зы­ва­ет­ся так по мно­же­ству про­из­рас­тав­ших на ней мас­лич­ных де­ре­вьев, кро­ме раз­ных дру­гих де­рев. Она ле­жит к во­сто­ку от Иеру­са­ли­ма, от­де­ля­ясь от него до­ли­ною Кед­рон­скою, и вы­ше дру­гих близ­ле­жа­щих гор; с вер­ши­ны ее от­кры­ва­ет­ся ве­ли­ко­леп­ный вид во все сто­ро­ны. Еле­он­ская го­ра освя­ще­на в но­во­за­вет­ной ис­то­рии раз­лич­ны­ми зна­ме­на­тель­ны­ми со­бы­ти­я­ми из зем­ной жиз­ни Спа­си­те­ля, осо­бен­но же воз­не­се­ни­ем с нее Вос­крес­ше­го Гос­по­да на небо. Ныне эта столь за­ме­ча­тель­ная го­ра со все­ми ее окрест­но­стя­ми пред­став­ля­ет са­мый пе­чаль­ный вид и ли­ше­на преж­ней бо­га­той рас­ти­тель­но­сти. Пе­ще­ру прп. Пе­ла­гии, на­хо­див­шу­ю­ся вбли­зи са­мо­го ме­ста Воз­не­се­ния (сред­ней вер­ши­ны го­ры), в XII в. ви­дел рус­ский па­лом­ник, игу­мен Да­ни­ил. За­пад­ный па­лом­ник Ан­зельм в 1509 г. пи­сал: «ни­же ме­ста воз­не­се­ния, схо­дя сту­пе­ней 20 или око­ло то­го, – ме­сто или кел­лий­ка, где свя­тая Пе­ла­гия со­вер­ши­ла по­ка­я­ние».

[16] Кон­чи­на прп. Пе­ла­гии по­сле­до­ва­ла, ко­гда Нонн, по жи­тию, был епи­ско­пом Илио­поль­ским, а он был епи­ско­пом с 451 до 458 г. Об­ра­ще­ние Пе­ла­гии со­вер­ши­лось за то же вре­мя управ­ле­ния его Илио­поль­ской цер­ко­вью, след., кон­чи­ну ее долж­но от­но­сить к кон­цу пре­бы­ва­ния его в Илио­по­ле, око­ло 457 го­да.

Возврат к списку